"Крепость Америка"

В политических кругах США, размышляющих о стратегии страны на ХХI век, приобретает популярность та точка зрения, что, глобализировав свою политику после Второй мировой войны, Соединенные Штаты "потеряли верное видение критической значимости для своей обороны и интересов мирового порядка экономических и идеологических интересов непосредственного североамериканского окружения". Возникло влиятельное течение, отстаивающее ту идею, что незаслуженно игнорируются жизненно важные с точки зрения геополитических интересов США партнеры - их непосредственные соседи.

Между тем поиск наиболее приближенных союзников в собственном полушарии имеет в американской дипломатии давнюю традицию. "Доктрина Монро" (1823 г.), пакт Рио-де-Жанейро (1947 г.), "Союз ради прогресса" (1961 г.) - вот отдельные вехи стратегического мышления в этом направлении.

Доктрина Монро - внешнеполитическая программа правительства США, провозглашена в 1823 году в послании президента США Дж. Монро конгрессу. Декларировала принцип взаимного невмешательства стран Американского и Европейского континентов во внутренние дела друг друга. Одновременно выдвигала положение, согласно которому рост могущества США ставился в зависимость от присоединения новых территорий, что было использовано позднее для обоснования экспансии США в Латинской Америке.

Первым по значимости партнером США на континенте являлась, безусловно, Канада. Обращаясь к истории, нужно сказать, что признание Соединенными Штатами "жизненной важности" для США Канады относится к 1940 году, когда президент Ф. Рузвельт тотчас же после поражения Франции в Европе и выхода немецкой армии к Атлантическому океану встретился близ Нью-Йорка с премьер-министром Канады Маккензи Кингом и заключил соглашение о сотрудничестве двух стран в обороне Северной Америки. Затем последовало вступление обеих стран в НАТО и подписание двустороннего Соглашения о защите воздушного пространства Северной Америки.

Но в дальнейшем эта тенденция к сближению замедлилась. Воздействие на страны Западного полушария потеряло значение наиболее приоритетного для внешней политики Вашингтона направления в силу исключительных обстоятельств - прежде всего воздействия двух мировых войн, вызвавших к жизни трансатлантическое и тихоокеанское направление коалиционного планирования. "Холодная война" вела США к границам СССР, в этих условиях североамериканское и латиноамериканское направления отошли на второй план. В результате переключения США на другие направления (прежде всего североатлантическое, а затем азиатское) соседние с ними по материку (и полушарию) страны попали в разряд второстепенных союзников. Большинство исследователей сходятся в том, что нижайшей точкой веса непосредственных соседей для американской внешней политики являются годы вьетнамской войны.

Идеи первостепенного внимания к непосредственным союзникам на севере и юге стали рассматриваться как архаика, как нечто ушедшее в прошлое, как своего рода расширенный вариант устаревшей и отвергнутой концепции "крепости Америка". Континентальный североамериканский союз стал видеться неприемлемым, не отвечающим масштабам глобальных американских внешнеполитических запросов второй половины ХХ века.

Потеря политического и стратегического интереса (наряду с быстрым развитием Западной Европы и Японии в 60-90-х годах) привела к ослаблению экономических связей США со своими соседями. Следствием интернационализации американской экономики стало то, что рынки Латинской Америки и даже Канады потеряли свое прежнее значение. В результате, доля США в общем импорте стран Западного полушария уменьшилась за период с 1968 по 1994 год с 38 до

27 процентов. Лишь 13 процентов общего американского экспорта стали приходиться во второй половине 90-х годов на страны Латинской Америки (снижение с 17 процентов в 1980 году).

Ситуация перестала быть однозначной в последнее десятилетие века. С одной стороны, США встретили известные сложности в отношениях со своими избранными, главными союзниками на европейском и азиатском направлении. С другой стороны, расширение экономических связей с Канадой и Мексикой, инфильтрация иммигрантов через южную границу, возросшая политическая нестабильность в регионе, который Вашингтон всегда считал своим "задним двором", по-новому поставили проблему значимости взаимоотношений с непосредственными соседями. Латинская Америка стала открываться для американского бизнеса как самый быстрорастущий в мире рынок.

Особо следует отметить открытие и разработку на североамериканском континенте крупных нефтяных месторождений. На фоне двадцатикратного подорожания этого вида сырья обнаружение крупных запасов нефти в Канаде и в Мексике, а также других важнейших видов стратегически важных ископаемых (газа, урана) подняло стратегическую значимость непосредственных северных и южных соседей США. Этому же послужило и относительно быстрое развитие канадской и мексиканской экономики, образование на границах США в пределах североамериканского континента более емкого, чем прежде, рынка, который стал привлекать значительные капиталы, расширил возможность американского экспорта.

В эпоху резкого расширения американской торговли Канада не потеряла, а укрепила свои позиции в качестве первого по объему торговли партнера США, а Мексика - третьего (после Канады и Японии). Торговля США с Канадой и Мексикой стала расти быстрыми темпами. Между 1991-1997 годами общий объем американо-мексиканской торговли вырос на 40 процентов. Разумеется, это означает обеспечение работой многих десятков тысяч американских рабочих. В то же время прямые инвестиции американских компаний в Мексике увеличились чрезвычайно.

Геополитики, призывающие думать о "крепости Америка" как о превосходной охранительной мере на случай неожиданного осложнения международных отношений, призывают не упускать исторический шанс: объединить ресурсы трех стран, создать мощный механизм, явственно ощутимый на мировой арене, особенно в случае осложнения отношений с Западной Европой и Восточной Азией. Растущее число американских политологов ныне делает важный для

ХХI столетия вывод: весь континент Северной Америки превратился в гигантский "плавильный тигель". В континентальных масштабах происходит значительное взаимопроникновение в экономике, в языковом общении и других сферах. Есть все основания утверждать, что интенсивная интеграция североамериканского региона будет происходить и в следующем веке.