Атомная энергетика

Когда Минатом заключил долговременное соглашение с Ираном, предусматривающее подготовку иранских ядерных физиков (помимо строительства реактора в Бушере), Соединенные Штаты с подозрением подошли к культивированию Россией дружественных отношений со страной, которую Вашингтон рассматривает как "мать" всех стран-париев.

Продажа Россией атомных реакторов Ирану, строго говоря, не нарушает условий Договора о нераспространении 1968 года, поскольку Иран подписал этот договор и согласился с его условиями, предполагающими инспекцию на местах, - на ядерных предприятиях и в лабораториях. Россия продает реакторы во многом потому, что именно Запад отнял у нее рынки атомных электростанций в Восточной Европе и иранский заказ (выполнение которого, кстати, начала Германия) - это во многом путь спасения российской атомной промышленности. Российское правительство в сентябре 1997 года предложило американцам совместные меры контроля. Явственно видно желание Москвы не вызывать ожесточения Соединенных Штатов. Но столь же явственно желание России не уходить из сферы атомной энергетики. Подозрение, что Тегеран желает получить реакторы для получения оружейного урана, может быть, и имеет под собой основания, но оно не доказано. А противопоставлять подозрения реальному краху целой российской отрасли все же несколько поспешно.

У России осталось дурное ощущение от того, как американская сторона решила за ее счет проблему строительства северокорейских ядерных реакторов для атомных электростанций. Будучи убежденной Вашингтоном в опасности подобного строительства (дающего оружейный уран и плутоний стране, официально стремящейся к пересмотру карты Корейского полуострова), Москва пошла на очень трудный для себя диалог с Пхеньяном, нарушила данное ранее обещание и закрыла программу строительства атомных реакторов. КНДР полстолетия входила в сферу влияния России, и Москва уступила американцам в расчете на взаимопонимание.

В целом следует сказать, что в Москве все еще действует импульс понимания важности сохранить благорасположение могущественной Америки, но изменилась шкала, изменилось представление о том, насколько готовой к пониманию американских интересов должна быть российская дипломатия. Ушли в прошлое времена (1988-1993), когда надежда на конечное "воссоединение" с Западом толкала Россию на путь максимального учета американских региональных целей. Отсутствие взаимности, определенная жесткость контрпартнера в макро- и микровопросах (от расширения НАТО до перехвата торговых клиентов) лишили Россию многих иллюзий и в конечном счете сделали Россию более "самоцентричной" международной силой.